10 августа известному пензенскому рок-музыканту Рафаилу Губайдуллину исполнилось бы 75 лет

В Пензе и за ее пределами его по сей день помнят под коротким и емким именем Раф. Оно для многих стало своего рода паролем, позволяющим отличить людей, объединенных живыми воспоминаниями о замечательном музыканте, которого не стало в 2017 году

Раф – имя собственное

«Если обозначать Рафа одним словом, это слово «талант», – говорит гитарист Михаил Русинов, которому довелось поработать вместе с Губайдуллиным. – Его манера игры была очень личной – хотя, конечно, он испытывал влияние известных рок-музыкантов. Когда еще играл на бас-гитаре, перенял всечто мог от Пола Маккартни, поскольку был буквально влюблен в него именно как в басиста. Позже «подсел» на Джимми Хендрикса: его психоделический рок был Рафу очень близок. Но это нормально: когда увлекаешься манерой того или иного музыканта, много времени тратишь на копирование, как молодые художники копируют картины старых мастеров. А потом это становится набором инструментов, которыми ты умеешь пользоваться по-своему. И он умел. Но его потенциал раскрылся очень мало. Ту музыку, которую ему хотелось играть, просто не допускали до широкой публики. А это гибель для музыканта».

Ефим Цимринг, еще один человек, который внес немалый вклад в развитие пензенской рок-музыки в 60–70 годы прошлого века, убежден, что талант состоит не только в собственном даровании, но также в умении слушать и слышать. А еще – трудиться: «Как не уставала повторять моя мама, преподаватель музыкальной школы, нельзя стать серьёзным музыкантом, если у тебя нет элементарной усидчивости. У Рафа она была. Услышит какой-то мелизм, к примеру у Клэптона, и готов часами над ним сидеть с гитарой. Сначала добивался полной неотличимости, а потом работал над тем, чтобы этот элемент осмыслить по-своему. То, что в детстве он начинал свои занятия музыкой со скрипки (кстати, учился вместе с известным скрипачом Вячеславом Денисовым), думаю, ему очень помогло, так как дало и важные навыки для левой руки, и по-особому развивало слух. Он был человеком замечательных творческих способностей: прекрасно сочинял музыку, особенно инструментальную, хотя тогда, в пору ВИА, это было не слишком востребовано. Вариантов-то было немного: либо на танцах, либо в кабаке. И когда он стал играть в ресторане, это принесло деньги, но стимул работать над собой пропал».

Его путь, его зритель

…Записи Рафа остались, но их крайне мало: в пору его расцвета как музыканта, то есть 70-е годы ХХ века, технические возможности для этого были крайне ограниченными, тем более в провинции. Отдаленность от столицы, по мнению Сергея Бахталина, создателя сайта о пензенской рок-музыке, повлияла и на творческую судьбу Рафа: «Несмотря на огромный потенциал, виртуозное владение гитарой, фонтан музыкальных идей и безусловные качества лидера, прорваться в музыкальную элиту ему так и не удалось. И этому есть всего два объяснения: неразвитость тогдашнего шоу-бизнеса и удаленное от столицы место жительства. Отсутствие какой бы то ни было селекционной работы продюсеров, да, собственно, и отсутствие самих продюсеров, музыкальный «официоз», невозможность качественной записи своего исполнения, невообразимые трудности с приобретением инструментов и аппаратуры сужали шансы на попадание в популярную советскую группу почти до нуля. И отсутствие связей с тогдашними музыкальными зубрами практически снимало вопрос о настоящей популярности. И все же, все же… Раф до сих пор пользуется категоричным эпитетом «лучший» в среде пензенских музыкантов, работавших с ним или просто пересекавшихся по жизни, и слушателей, хоть раз попавших на его выступление».

Среди «хоть раз попавших» Андрей Храбсков – человек совсем другого поколения, который просто в силу возраста не мог застать лучшие годы Губайдуллина. Но в 1994-м он был в числе организаторов фестиваля «МаРока» в Пензе, в рамках которого выступил вместе со своими старыми товарищами почти отошедший от музыки к тому моменту Раф.

«На сцене вдруг стало твориться волшебство: плотный саунд моментально собрал за кулисами всех молодых рокеров того времени, которые, открыв рты, смотрели на игру «старичков», – вспоминает Андрей. – Особенно запомнилось, когда Раф вдруг лихо закинул гитару за голову и продолжил играть, да еще и пел при этом! Помню ударника группы «Аквабитл», который буквально застыл с бутылкой минералки в руке, забыв, что собирался попить водички…»

Гитара плакала, смеялась…

Прием с гитарой за головой, явно позаимствованный все у того же Хендрикса, неизменно производил неизгладимое впечатление на публику. Впрочем, как говорят, и одного брошенного в зал взгляда иной раз хватало, чтобы зрители ощутили харизму Рафа. Хотя, разумеется, на первом плане все равно оставались любимая музыка и любимый инструмент.

«Когда мы сталкиваемся с каким-то неординарным явлением, феноменом, уникальными способностями человека, стараемся разгадать загадку: почему он так может, а другие – нет. Такой загадкой в 1970-е годы стал для меня Раф, – говорит поэт, автор и исполнитель собственных песен, редактор литературного журнала «Сура» Борис Шигин. – Видел его на сценах фестивалей, в ресторане, на танцплощадке в парке Белинского. Но до конца понять игру этого гитариста помог один случай. С коллегами по студии ТВ мы зашли в небольшой бар на Западной Поляне выпить кружечку пива. И вдруг… за наш столик подсаживается Раф: «А я здесь теперь играю, хотите, сделаю что-нибудь для вас?» Боже мой, Раф, в этой забегаловке?! Кто здесь оценит талант? Между тем, он уже включил аппаратуру и заиграл. Его гитара и плакала, и смеялась, и вопила истошным голосом, а он при этом только загадочно улыбался. Во время игры улыбка всегда была на его лице. И тогда, как мне кажется, я разгадал загадку этого большого музыканта: в эти минуты он полностью сливался с гитарой и становился абсолютно счастливым человеком. Ему было все равно где играть, для кого играть, зачем играть. Он был рожден, чтобы играть».

Дмитрий Инюшкин, фото из личного архива Галины Губайдуллиной

Опубликовано: газета «Наша Пенза» №31 от 06.08.2025